Оценка отклонения рубля от равновесного уровня — задача не только академическая, но и прикладная: устойчивая переоценённость или недооценённость национальной валюты влияет на конкурентоспособность, инфляцию, инвестиции и, в конечном счёте, на экономическую безопасность. В исследовании, опубликованном в журнале «Социальные и экономические системы. Экономика», авторы — кандидат экономических наук, доцент, начальник кафедры экономической безопасности Санкт-Петербургского университета МВД России Владимир Шкварок и адъюнкт того же вуза Илья Дроздов — применили два взаимодополняющих подхода: поведенческий (BEER) и фундаментальный (FEER). В рамках BEER построены три спецификации, отражающие производственно-издержечный, монетарный и структурно-спросовой каналы формирования курса. FEER, в свою очередь, позволил рассчитать нормативный реальный эффективный курс, совместимый с устойчивой международной инвестиционной позицией. Главный вывод исследования: в значительной части рассматриваемого периода (2014–2025 гг.) рубль был скорее недооценён, чем переоценён, причём наиболее выраженная недооценка фиксируется в сценарии FEER с приведением международной инвестиционной позиции к уровню 2010–2013 годов.
Оценка равновесного валютного курса — одна из классических задач макроэкономики, но для России она приобретает особый смысл. Переоценённый рубль снижает ценовую конкурентоспособность отечественного производства и ограничивает экспорт. Недооценённый — помогает бюджету за счёт экспортных доходов, но усиливает инфляцию и удорожает импорт, в том числе технологии. Поэтому поиск «золотой середины» становится не просто теоретическим упражнением, а инструментом мониторинга внешнеэкономической устойчивости.
Исследование Шкварока и Дроздова исходит из того, что равновесный курс не сводится к одной-единственной концепции. В зависимости от горизонта анализа и набора факторов могут использоваться разные модели. Авторы применили две группы методов: BEER (поведенческий равновесный курс) и FEER (фундаментальный равновесный курс).
В рамках BEER построены три спецификации. Первая — BEER PW — опирается на эффект Балассы–Самуэльсона: рост производительности в секторе торгуемых товаров ведёт к реальному укреплению валюты. Модель включает дифференциал реальной заработной платы, дифференциал производительности труда и цену нефти Urals. Коэффициент детерминации — 0,568. Вторая — BEER UIP — основана на непокрытом паритете процентных ставок и учитывает реальный процентный дифференциал между Россией и США, а также цену нефти (R²=0,437). Третья — BEER RD — использует дифференциал релятивного спроса (соотношение внешнего и внутреннего спроса) и демонстрирует наиболее устойчивую связь с динамикой курса (R²=0,606).
Сопоставление трёх моделей показало, что все они фиксируют регулярные колебания между переоценённостью и недооценённостью, но начиная с середины 2010-х годов отрицательные разрывы (недооценка) встречаются заметно чаще. Особенно отчётливо это проявляется в 2018–2019 годах и в 2022–2023 годах.
Фундаментальный подход FEER отвечает на вопрос: каким должен быть реальный эффективный курс, чтобы внешний сектор находился в устойчивом состоянии? Авторы рассчитали нормативный уровень счёта текущих операций, исходя из целевого уровня международной инвестиционной позиции, и перевели разрыв внешнего баланса в разрыв курса с помощью полуэластичности 0,17 (страновое значение из методологии МВФ).
FEER оценивался в двух сценариях. Первый — стабилизация международной инвестиционной позиции на уровне второго квартала 2025 года. Второй — приведение её к среднему значению за 2010–2013 годы (18% ВВП). В обоих сценариях рубль оказывается недооценённым, но во втором сценарии недооценка значительно глубже. Это означает, что фактические профициты текущего счёта в большей степени воспринимаются как избыточные, и рубль должен быть сильнее, чем наблюдается в реальности.
Объединяя результаты BEER и FEER, авторы делают вывод: в значительной части рассматриваемого периода (2014 – первая половина 2025 года) рубль не демонстрировал устойчивой переоценённости. Напротив, преобладала недооценённость. При этом степень недооценки зависит от выбора модели и сценария, поэтому итоговую оценку следует интерпретировать как диапазон возможных равновесных траекторий.
С точки зрения экономической безопасности, предложенный подход может использоваться для регулярного мониторинга отклонений курса. Наибольшую аналитическую значимость, как подчёркивают авторы, имеет не отдельное квартальное колебание, а устойчивое расхождение фактического и равновесного курса на протяжении нескольких периодов. Именно такой сигнал должен служить поводом для дополнительного анализа факторов, влияющих на конкурентоспособность, инфляцию и состояние внешнего сектора.
