Корпоративные музеи в России хотят, чтобы их наконец признали на государственном уровне, но боятся, что чиновники, не спросив их, пропишут такие правила, которые всё испортят. В Петербурге хранители заводских коллекций собрались в Музее воды и честно сказали: нас упомянули в «Национальной программе развития музеев до 2030 года», нас хотят вписать в 26-ю статью закона «О Музейном фонде», но типовые положения о негосударственных музеях разрабатывают без нас. А у нас — уникальный опыт, который доказывает: мы другие, и у нас свой путь. Заодно обсудили, что для малых городов заводской музей — это вообще последнее место, где школьники и пенсионеры могут найти «смыслы». А лидеры отрасли — музей Гознака и Музей железных дорог — показали, как можно из секретного режимного объекта и груды старого железа сделать хитовые туристические точки с дополненной реальностью.
В Санкт-Петербурге, в Музее воды, собрались люди, которые хранят историю «Кировского завода», «Адмиралтейских верфей», «Пролетарки», «Северной верфи», Пулково, Росатома, «Силовых машин», ОДК, «Обуховского завода», «Светланы», «Балтики», Ленинградской АЭС и ещё полудюжины вузов вродде ЛЭТИ и ПГУПС. Повод — сессия Национальной премии «Корпоративный музей» вместе с Российским творческим союзом работников культуры.
Модератор Алена Август, социальный архитектор, сразу обозначила нерв: корпоративные музеи перестали быть просто заводскими уголками славы. Сегодня это точки концентрации смыслов. И самое интересное — они наконец-то попали в поле зрения государства. «Национальная программа развития музеев России до 2030 года» их упоминает, а закон о Музейном фонде могут дополнить статьёй про структурные подразделения юрлиц. Генеральный директор премии Наталья Нечаева сказала об этом так: «Признание на государственном уровне». И тут же добавила — с тревогой, которую разделил весь зал: типовые положения про негосударственные музеи почему-то пишут без участия самих музейщиков. «Мы накопили уникальный опыт, у нас свой путь развития, — заявила Нечаева. — Сейчас важно определиться, как мы будем презентовать себя не только как сообщество, а как необходимый стране тренд».
Август объяснила, почему это не бюрократическая возня. В маленьких городах, сказала она, корпоративный музей — это часто единственное место, куда могут пойти все поколения: школьники, молодёжь, старики. И идут они туда не просто глазеть — «за смыслами». Анатолий Константинов из творческого союза работников культуры добавил, что музеи недооценивают себя и плохо умеют говорить с начальством: «Корпоративные музеи могут гораздо больше, чем думают. Эти возможности надо транслировать руководству предприятий».
Потом были живые примеры. Наталия Ипатова из Гознака рассказала, как в 2024 году в Петропавловской крепости открыли музейно-производственный комплекс монетного двора. Раньше попасть на режимный объект было мечтой, теперь за панорамными стёклами видно всё производство. И их музей истории денег стал партнёром Эрмитажа на юбилейной выставке монетного двора. «Считаю, нужно вступать в диалог с Союзом музеев России для разработки положения о корпоративных музеях», — сказала Ипатова.
Дмитрий Головкин из Музея железных дорог России (ОАО «РЖД») напомнил, что они первыми в стране сделали полноценный музей железнодорожной техники. Собирали экспонаты со всей страны и из-за границы, реставрировали, осознали масштаб утрат. Их миссия: «Соединяем величие прошлого с инженерами будущего, чтобы гордиться страной и развивать её». А ещё у них есть мобильное приложение — полная цифровая копия музея, доступная с любой точки мира. И Головкин тоже высказался: «Положение корпоративных музеев необходимо, но разрабатывать его надо вместе с нашим сообществом».
Кира Соколова, которая двадцать лет наблюдает за отраслью, констатировала тренд: теперь это места притяжения не только для своих сотрудников, но и для туристов, и для профессионалов. А Владлена Громова, проектировавшая не один музей, поделилась рецептом: чтобы люди возвращались, нужна не только достоверная фактология, но и «лабораторный, экспериментальный блок». Блок непонятного, чтобы у посетителей оставались вопросы и возникало чувство сопричастности к открытию нового знания.
Главный итог встречи: музейщики не просят особых привилегий — они просят, когда власть соберётся писать для них правила, не забыть позвать их самих. А иначе, кажется, они сами напишут эти правила.
