Проблема скрытого заёмного труда в России приобрела системный характер: по оценкам экспертов, в различных формах теневой занятости, включая псевдосамозанятость и подмену трудовых договоров гражданско-правовыми, задействованы до 18 миллионов человек. Ассоциация частных агентств занятости «АЧАЗ ТРУД» на протяжении шести лет при Комитете Совета Федерации по бюджету и финансовым рынкам разрабатывает комплексную программу правовых, организационных и экономических мер по устранению этой проблемы. В интервью изданию «Техносуверен» президент Ассоциации Сергей Песков рассказал о ключевых инициативах: введении чётких признаков заемного труда, субсидиарной ответственности принимающей стороны по налогам и взносам, обязательной аккредитации всех кадровых агентств, а также о необходимости уголовной ответственности за организацию теневых схем. «Объём скрытого заёмного труда в экономике, по оценкам сенатора И.Н. Евстифеева, достиг 11,5 триллиона рублей. При этом более 90% закупок услуг по предоставлению персонала проходит через электронные площадки без какого-либо контроля», — отмечает глава АЧАЗ ТРУД.
— Сергей Олегович, ваша ассоциация уже несколько лет работает над проблемой заёмного труда. Почему она стала настолько острой именно сейчас?
— Мы наблюдаем многоуровневые схемы, где заказчик, подрядчик, платформа и работник выстроены в цепочку, которая позволяет уходить от трудового, налогового и миграционного законодательства. Это не единичные случаи — это системный инструмент. Вместо того чтобы заключать договор предоставления труда работников по главе 53.1 Трудового кодекса, компании оформляют договоры возмездного оказания услуг или аутсорсинга. Внешне всё легально, но по факту люди работают в интересах заказчика, подчиняются его внутреннему распорядку, используют его оборудование — а социальных гарантий не имеют. Ни больничных, ни отпусков, ни защищённости. Государство недополучает налоги и страховые взносы, а добросовестные компании проигрывают в конкуренции тем, кто экономит на работниках. По нашим данным, в скрытых формах заёмного труда заняты до 18 миллионов человек, включая массовое распространение подмены трудовых отношений псевдосамозанятостью.
— Насколько масштабна проблема в цифрах?
— Объём скрытого заёмного труда в экономике, по оценкам, озвученным на профильном совещании сенатором И.Н. Евстифеевым, достиг 11,5 триллиона рублей. Это сопоставимо с годовым бюджетом ряда крупных отраслей. Более 90% закупок услуг по предоставлению персонала проходит через электронные торговые площадки, но операторы этих площадок не контролируют, что именно покупают заказчики — легальный договор предоставления труда или его суррогат в виде договора услуг. Это гигантский канал, который работает в обход закона, и он практически не регулируется.
— В чём, на ваш взгляд, корень проблемы? Почему существующие механизмы не работают?
— Корень — в отсутствии чётких критериев разграничения договора предоставления труда работников и договора возмездного оказания услуг. На совещании у заместителя министра труда начальник правового управления Роструда прямо признал: таких критериев нет. Это признание на уровне руководства федерального органа. Пока нет критериев, суды, налоговая инспекция и трудовые инспекторы вынуждены действовать вслепую. Мы подготовили методику и анкету оценки рисков подмены, которые позволяют выявлять признаки заёмного труда независимо от названия договора. Но этого недостаточно — нужна единая межведомственная позиция.
— Расскажите о существующих методах выявления скрытых форм заемного труда?
— Безусловно, без изменений в законодательстве решить проблему системно невозможно. Но у нас уже есть инструменты, которые позволяют определять заёмный труд и выявлять факты занижения цен на оказываемые услуги в аутсорсинге. Мы разработали методику оценки рисков подмены договора предоставления труда работников договором возмездного оказания услуг, а также методику оценки экономической обоснованности стоимости услуг. Эти инструменты позволяют выявлять признаки заёмного труда: регулярный характер работы, подчинение внутреннему распорядку заказчика, использование его оборудования и другие.
Мы апробировали эту методику совместно с Рострудом на примере одной крупной торговой сети. Мы взяли договор с подрядчиками и выявили классические признаки заёмного труда. Но самое показательное — экономика. Стоимость часа услуги грузчика составляла 414 рублей без НДС, а экономически обоснованный тариф, по нашим расчётам, — 904 рубля без НДС. Разница огромная. И эта разница — не чья-то сверхприбыль, а источник для выплат «в конвертах» и ухода от налогов. Только по одному акту на 28 600 часов разница сформировала занижение налоговой базы на 11 миллионов рублей в месяц. Мы направили заключение в ФНС и в семь ведущих вузов для независимой экспертизы. Это не единичный случай — это системная практика. И этот кейс наглядно показывает, почему заказчикам выгоден именно псевдо-аутсорсинг, а не легальная форма предоставления труда: вся экономия от ухода от налогов и социальных обязательств остаётся именно у них.
— Ваше предложение — создать Межведомственный штаб при Минэкономразвития. Почему это важно?
— Потому что сегодня проблема скрытых форм заёмного труда находится на стыке как минимум четырёх отраслей права — трудового, налогового, гражданского и административного. Это классический случай, когда ведомства работают параллельно, но никто не отвечает за всё, а значит, проблема не решается никем.
Мы уже сталкивались с этим на практике. 4 июня 2025 года под председательством сенатора Анатолия Артамонова состоялось совещание по проблематике заёмного труда, где были даны конкретные поручения федеральным органам исполнительной власти. И что мы видим сегодня? Поручения остались невыполненными. У Роструда нет критериев разграничения. У Минтруда нет инструментов контроля. У ФНС нет единой позиции. Поручения Совета Федерации просто «тонут» в межведомственных согласованиях.
Именно поэтому сенатор Андрей Епишин 29 июня 2026 года на заседании «О мерах по снижению теневой занятости и легализации трудовых отношений» предложил возложить координацию этой работы на Минэкономразвития. Логика абсолютно понятна: Минэк отвечает за развитие экономики, а сегодня обеспечение экономики кадрами — одна из важнейших стратегических задач. В рамках этого же совещания серьёзно обсуждалась и важность создания обособленных подразделений в связи с отсутствием контроля в этой сфере. Вопрос не новый, но его продолжают поднимать на самом высоком уровне, что говорит о его системной важности.
Поэтому я поддерживаю эту инициативу. Межведомственный штаб при Минэкономразвития станет площадкой, которая сведёт воедино интересы Минтруда, Роструда, ФНС, МВД, Совета Федерации и бизнес-сообщества. Это единственный механизм, который позволит перейти от бесконечных обсуждений к реальным решениям, от формальных согласований — к реальному исполнению поручений.
Сегодня эта проблема касается миллионов людей, которые работают без социальных гарантий, и триллионов рублей, которые бюджет недополучает. И если мы хотим навести порядок в этой сфере, нужна единая координирующая площадка. Штаб при Минэкономразвития — именно такой инструмент.
— Вы говорите о необходимости ввести признаки заемного труда. Что это даст?
— Это фундаментальная вещь. Сегодня действующая статья 56.1 ТК РФ запрещает заемный труд, но её определение узко и формально. Это позволяет недобросовестным работодателям маскировать предоставление персонала под договоры аутсорсинга, подряда, возмездного оказания услуг. Мы предлагаем чёткий перечень признаков: выполнение работниками подрядчика функций, аналогичных функциям работников заказчика; подчинение правилам внутреннего распорядка заказчика; интеграция в производственную структуру; отсутствие у подрядчика самостоятельного результата; расчёт вознаграждения исходя из отработанного времени, а не результата; отсутствие предпринимательского риска у подрядчика. Эти признаки позволяют объективно отличить реальный подряд от скрытого предоставления персонала. И это решение поддерживается на уровне руководства Роструда и Минтруда.
— Но кто будет нести ответственность, если договор признан заемным трудом?
— Здесь ключевое — субсидиарная ответственность принимающей стороны. Мы предлагаем закрепить в Налоговом кодексе статью 45.3, которая возлагает на заказчика субсидиарную ответственность за уплату НДФЛ и страховых взносов при установлении факта заемного труда. Это кардинально меняет экономику схемы: заказчику становится невыгодно использовать подрядчика, который экономит на налогах и зарплатах, потому что в случае чего платить придётся ему самому. Кроме того, мы предлагаем право работника требовать признания отношений с принимающей стороной трудовыми — через суд. Это мощный механизм защиты прав.
— Вы также предлагаете обязательную аккредитацию всех кадровых агентств. Зачем?
— Здесь важно понимать, что кадровый бизнес по подбору персонала, аутсорсингу и аутстаффингу настолько сильно смешался между собой, что сегодня это единая отрасль. И эту реальность нужно отражать в законодательстве. Сегодня кадровые агентства — ключевые трудовые посредники на рынке труда, но они функционируют вне правового поля. Нет определения частного агентства занятости в Трудовом кодексе, нет требований, нет контроля. При этом подбор персонала осуществляется как в формальный, так и в неформальный рынок труда, а ответственности трудовые посредники практически не несут.
Мы предлагаем ввести статью 20.1, которая даёт легальное определение ЧАЗ, виды их деятельности, обязательную аккредитацию. Это синхронизирует наше законодательство с международной практикой и практикой стран СНГ, о чём неоднократно говорилось на совещаниях в Совете Федерации. Аккредитованные агентства должны принадлежать к отраслевому сообществу и соблюдать стандарты отрасли. Это закрывает лазейку для недобросовестных посредников и создаёт цивилизованный рынок кадровых услуг. Особенно это важно в контексте организованного набора иностранных работников: аккредитованные агентства становятся проводниками государственной политики, помогая легально привлекать мигрантов и снижая нелегальную миграцию.
— Что вы предлагаете делать с псевдосамозанятостью?
— Это острейшая проблема. Мы видим массовое распространение подмены трудовых отношений самозанятостью именно в сфере заёмного труда. Человек фактически работает полный день, подчиняется правилам работодателя, но оформлен как самозанятый — без больничных, отпусков, пенсионных прав. Договор с частным агентством занятости разрешает только трудовые договоры. Таким образом, введение института аккредитованных ЧАЗ автоматически решает проблему псевдосамозанятости: работник получает трудовой договор и все социальные гарантии.
— В вашем пакете мер есть предложение об уголовной ответственности. Зачем, если есть административная?
— Мы предлагаем ввести статью 145.2 УК РФ — «Использование заемного труда». Аналогия здесь прямая: когда ввели уголовную ответственность за невыплату заработной платы (статья 145.1 УК РФ), проблема задержек зарплат стала решаться кардинально быстрее. Работодатели поняли, что это не просто штраф, а реальный риск уголовного преследования. То же самое должно работать с заемным трудом. Систематическое и крупномасштабное использование таких схем наносит существенный ущерб правам работников и бюджету. Административной ответственности недостаточно для пресечения наиболее опасных форм организации незаконных схем, особенно когда они принимают характер преступного бизнеса.
— Ваш пакет мер — это только предложения или уже есть конкретные шаги со стороны государства?
— Проблема находится в фокусе внимания двух профильных комитетов Совета Федерации: по экономической политике и по бюджету и финансовым рынкам. Более того, Федеральная налоговая служба уже запустила программу превентивного наведения порядка на рынке аутстаффинга. Мы, как АЧАЗ ТРУД, обратили внимание ФНС на ключевой критерий участия кадровых агентств в этом эксперименте — наличие договора предоставления труда работников в соответствии с главой 53.1 ТК РФ и наличие аккредитации. В противном случае происходит, по сути, легализация заемного труда, который запрещён статьей 56.1 ТК РФ.
В связи с этим мы провели встречу с начальником Управления по крупным налогоплательщикам ФНС Е.В. Суворовой, где дали подробные пояснения и предложения, а также предоставили экспертное заключение по работе крупной торговой сети с подрядчиками, где нами был выявлен заемный труд и занижение тарифов. Это не просто критика, а конкретные практические шаги по совместному наведению порядка в отрасли.
Но без системных изменений в законодательстве точечные меры ФНС не дадут полноценного эффекта. Наш пакет — это готовая дорожная карта, которая ждёт своего часа. Мы разрабатывали его шесть лет при Комитете Совета Федерации по бюджету и финансовым рынкам с привлечением ведущих экспертов в области трудового и налогового права.
— Если подвести итог: что ваша программа меняет на практике для обычного работника и для бизнеса?
— Для работника — это защита: трудовой договор, социальные гарантии, пенсионные права, безопасные условия труда. Возможность легализовать отношения с фактическим работодателем через суд. Прекращение практики, когда человек работает как самозанятый, а по факту — полноценный сотрудник без прав. Для добросовестного бизнеса — выравнивание конкурентных условий. Недобросовестные конкуренты больше не смогут демпинговать за счёт экономии на налогах и зарплатах. Для государства — дополнительные поступления в бюджет, контроль за рынком труда, легализация миграционных потоков. Это комплексное решение, которое мы готовы сопровождать на всех этапах.
— Начнём с главного — с определения частных агентств занятости. Почему это так важно?
— В действующем трудовом законодательстве отсутствует определение частных агентств занятости, несмотря на то, что их деятельность широко распространена на рынке труда. При этом под регулирование не попадают не только агентства, направляющие персонал, но и кадровые агентства, осуществляющие подбор работников и содействие трудоустройству, включая иностранных граждан. Такие организации функционируют вне чёткого правового статуса, не проходят аккредитацию и не подлежат контролю, что создаёт условия для использования серых схем и уклонения от ответственности. Мы предлагаем статью 20.1 ТК РФ, которая устанавливает легальное определение ЧАЗ, виды их деятельности, обязательную аккредитацию и требование к наименованию для агентств, направляющих работников к принимающей стороне. Это позволяет установить требования к их деятельности, идентифицировать субъектов, имеющих право направлять работников, и распространить на них ограничения и обязанности, включая налогового агента и обязательства по охране труда.
— То есть создаётся фундамент для всей системы регулирования?
— Верно. Эта норма создаёт фундамент для реализации всех последующих поправок. Она усиливает статью 56.1, потому что признаки заёмного труда теперь могут применяться к отношениям с участием ЧАЗ. Она необходима для применения статьи 59 о срочных договорах с работниками ЧАЗ. Она обеспечивает базу для статьи 63 о запрете привлечения бывших работников через ЧАЗ или подряд. И она корреспондирует с налоговыми нормами, поскольку ЧАЗ становятся налоговыми агентами.
— Расскажите подробнее о срочных трудовых договорах. Это ведь важный элемент легализации гибкой занятости?
— Да, это крайне важный момент. Работники, направляемые ЧАЗ к принимающей стороне, сегодня вынуждены заключать бессрочные трудовые договоры, хотя характер их работы носит временный, проектный или сезонный характер. Такое несоответствие фактическим отношениям вынуждает стороны использовать гражданско-правовые договоры, маскирующие трудовые функции, что лишает работников социальных гарантий, отпусков, больничных и пенсионных прав. При этом гибкая занятость через ЧАЗ объективно востребована рынком и гражданами как переходный этап между безработицей и постоянным трудоустройством. Мы предлагаем дополнить статью 59 ТК РФ возможностью заключать по соглашению сторон срочный трудовой договор с лицами, поступающими на работу к работодателям, которые вправе осуществлять деятельность по предоставлению труда работников. Это легализует гибкую форму занятости: работники получают официальное трудоустройство с сохранением всех трудовых гарантий даже при временном характере работы, а работодатели — правовой инструмент для оформления временных проектов.
— А что насчёт запрета на перевод работников к бывшему работодателю через подрядные схемы? Это ведь тоже распространённая практика?
— Да, это одна из самых циничных практик. Распространена ситуация, когда работодатель увольняет работников и переводит их в аффилированные подрядные организации или ЧАЗ, после чего они продолжают работать на тех же местах, но уже с меньшими гарантиями, «серыми» зарплатами, без уплаты налогов в полном объёме. Это позволяет уходить от трудового законодательства, экономить на взносах и социальных обязательствах. Мы предлагаем статью 63, которая устанавливает запрет на заключение договоров, направленных на предоставление труда бывших работников в течение двух лет после увольнения, с квалификацией таких договоров как заёмный труд и применением последствий по статье 56.2. Это пресекает практику «переодевания» трудовых отношений в аутсорсинг: работники сохраняют трудовые гарантии, не теряя их при смене юридического лица, а работодатели лишаются возможности минимизировать обязательства через аффилированные структуры.
— Ваша программа включает и изменения в налоговое законодательство. В частности, вы говорите об уплате НДФЛ по месту фактической работы. Что это меняет?
— Действующее налоговое законодательство связывает возникновение обособленного подразделения с фактом оборудования стационарных рабочих мест непосредственно самой организацией. Это создаёт правовой пробел: формально рабочие места не оборудуются организацией, если они предоставлены третьим лицом — заказчиком по договору аутсорсинга, подряда или предоставления персонала. На практике это позволяет организациям, направляющим работников для выполнения трудовых функций в другие регионы, не вставать на учёт по месту фактического ведения деятельности. Как следствие, уплата НДФЛ происходит по месту регистрации головной организации, а не по месту фактической работы сотрудников. Это приводит к тому, что бюджеты регионов и муниципалитетов, на территории которых работники реально трудятся и чью инфраструктуру используют, не получают соответствующих налоговых доходов. Мы предлагаем изменение в абзац 18 пункта 2 статьи 11 НК РФ: обособленное подразделение — любое территориально обособленное подразделение, по месту нахождения которого оборудованы непосредственно самой организацией либо предоставленные третьим лицом стационарные рабочие места. Это обеспечит поступление НДФЛ в бюджет того региона, где работники фактически трудятся, восстанавливая принцип бюджетной справедливости. Эта тема также серьёзно обсуждалась на совещаниях в Совете Федерации, что подтверждает её актуальность.
— А как быть с электронными торговыми площадками, через которые проходит основная масса закупок персонала?
— Это отдельный и очень важный блок. Мы предлагаем законодательно установить обязанность операторов ЭТП проводить предварительную проверку размещаемых закупок на предмет наличия признаков скрытых форм заёмного труда. Закупки, фактически направленные на предоставление персонала, должны идентифицироваться как закупки услуг частных агентств занятости, к участию в которых допускаются только аккредитованные в Роструде ЧАЗ. Необходимо установить административную ответственность за нарушение этих требований. Почему это критично? Потому что более 90% таких закупок проходят через ЭТП, где сегодня отсутствует контроль, и заказчики намеренно подменяют договоры. Данная мера перекроет основной канал нелегальной закупки скрытого заёмного труда, повысит прозрачность торгов, исключит демпинг за счёт оптимизации налогов и страховых взносов и обеспечит допуск к торгам только добросовестных исполнителей.
— Вы упомянули организационные меры. Что входит в этот блок?
— У нас есть целый ряд организационных предложений, которые обеспечивают практическую реализацию законодательных норм. Это и включение аккредитованных ЧАЗ в процесс сбора и анализа информации о потребности работодателей в персонале при формировании прогноза кадровой потребности Минтруда России. Это и утверждение временного порядка регулирования отрасли с участием профильной ассоциации до момента создания полноценного объединения работодателей. Это и разработка профессиональных стандартов деятельности ЧАЗ. Это и введение обязательного требования о внесении в договор открытой калькуляции структуры стоимости часа работы. Это и расширение проверок Роструда на подрядные организации, работающие на площадках принимающей стороны. Это и создание на базе платформы «Работа в России» электронных паспортов частных агентств занятости с информацией об аккредитации, истории проверок, рейтинге надёжности. Это и обязательная маркировка вакансий на интернет-ресурсах с достоверной информацией о работодателе. Это и расширенная двухсторонняя отчетность ЧАЗ и принимающей стороны перед Рострудом. Это и создание отдельного модуля на платформе «Работа в России» для уведомительной регистрации договоров предоставления труда работников.
— Сергей Олегович, как вы оцениваете перспективы принятия вашей программы? Есть ли понимание со стороны власти?
— Проблема находится в фокусе внимания двух профильных комитетов Совета Федерации. Более того, Федеральная налоговая служба уже запустила программу превентивного наведения порядка на рынке аутстаффинга — потому что они видят цифры, объёмы. Но без системных изменений в законодательстве точечные меры ФНС не дадут полноценного эффекта. Наш пакет — это готовая дорожная карта, которая ждёт своего часа. Мы разрабатывали его шесть лет при Комитете Совета Федерации по бюджету и финансовым рынкам с привлечением ведущих экспертов в области трудового и налогового права. Это не просто набор предложений — это выверенная, апробированная система, которая учитывает интересы всех сторон: работников, бизнеса и государства. Мы готовы предоставить полный пакет материалов, методик и экспертных заключений, сопровождать работу на всех этапах. Но в одиночку мы не решим проблему. Как сказал президент в Послании Федеральному Собранию, масштаб исторических вызовов требует предельно чёткой, слаженной работы государства, гражданского общества и бизнеса. Мы — часть этого гражданского общества. И мы предлагаем готовые решения.
