Участники дискуссии на Московском экономическом форуме сошлись во мнении: развитие социальной сферы, демографии, образования, науки, здравоохранения и культуры — это не расходы, а прямые инвестиции в будущее страны. Освободить созидательную энергию народа можно только одним способом: перестать относиться к человеку как к приложению к экономике и сделать благополучие, справедливость и уважение к труду главными приоритетами государственной политики. Только тогда Россия сможет не только выживать, но и созидать, опережая вызовы современности.
К такому выводу пришли 7 апреля участники пленарной дискуссии «Как освободить созидательную энергию народа? Социальная сфера и экономика будущего» в рамках Московского экономического форума. Модератором выступила депутат Госдумы, доктор экономических наук Оксана Дмитриева. Она сразу обозначила главное противоречие: образование, наука и здравоохранение являются фундаментом «экономики будущего», но при этом значительно отстают по уровню оплаты и условиям труда от других высокотехнологичных отраслей. Из-за этого происходит постоянный отток квалифицированных специалистов: учёные уходят в сферу IT, медики — в фармацевтический бизнес. «Умные не хотят быть бедными», — прокомментировала Дмитриева.
При этом она отметила и достижения последних лет: обновление инфраструктуры, ликвидацию дефицита мест в детских садах, рост продолжительности жизни, материнский капитал и льготную ипотеку, снижение уровня нищеты до 6,7%. Однако позитивная отчётность по выполнению «майских указов» скрывает проблемы. После роста в 2018–2020 годах зарплаты врачей и учёных сегодня снизились и фактически вернулись к уровню двенадцатилетней давности. Дмитриева указала на колоссальное региональное неравенство — доходы бюджетников в Москве и провинции отличаются в разы — и на падение коэффициента замещения пенсий до исторического минимума. Работающих пенсионеров продолжают дискриминировать, что подталкивает их к увольнению. Она призвала бороться с бюрократизацией бюджетных учреждений, чтобы вернуть престиж социальным отраслям.
Первый зампред комитета Госдумы по науке и высшему образованию Олег Смолин заявил, что ближайшая задача образовательной политики — сохранение и воспроизводство кадров. Вне конкуренции, по его словам, три фигуры: инженер, учёный и педагог, а также врачи и работники культуры. Бакалаврское образование, считает Смолин, недостаточно для подготовки высококвалифицированных специалистов — необходимо увеличить приём по специалитету. Что касается науки: при указах президента о финансировании в 2% ВВП из всех источников реальные расходы составляют 0,3–0,29%. «Никакого реального развития мы не наблюдаем», — констатировал депутат. Он также предложил вывести аспирантуру из системы высшего образования, чтобы аспиранты занимались наукой, а не «школярством». По официальной статистике, в стране не хватает 2% педагогов, но если бы нагрузка на учителя была нормальной, реальный дефицит составил бы 250 тысяч специалистов. «Педагогический туризм» — следствие низкого статуса и зарплат.
Ректор Высшей школы организации и управления здравоохранением Гузель Улумбекова обратила внимание на демографические показатели. Разница между количеством родившихся и умерших составляет почти 700 тысяч человек. Число женщин активного детородного возраста (20–34 лет, на которых приходится 80% рождений) сокращается на 7 миллионов. При рождении второго ребёнка доходы домохозяйства падают в полтора раза, третьего — почти в два с половиной. Улумбекова предложила удвоить материнский капитал при рождении второго и последующего детей и увеличить бюджет на поддержку семьи на 2 триллиона рублей (к нынешним трём). Ожидаемая продолжительность жизни в России отстаёт от новых стран ЕС почти на 6 лет. Среди причин — дефицит кадров, недостаточная квалификация, нехватка лекарств и неэффективное финансирование. Обеспеченность медсёстрами сократилась на 16%. Зарплата врачей выросла только на 30%, профессорско-преподавательский состав получает столько же, сколько медбратья, хотя в советское время зарплата была в два раза выше. Финансирование здравоохранения сегодня составляет 3,2% ВВП, тогда как новые страны ЕС после ковида сохранили его на уровне 6%. Улумбекова призвала поэтапно повысить расходы до 5% ВВП, вдвое повысить оплату труда преподавателей медицинских вузов и создать систему всеобщего бесплатного лекарственного обеспечения.
Профессор МГУ Елена Шестопал предупредила: «Кроме экономистов есть еще и общество, и кроме экономики есть люди». Социальную сферу и человека нельзя рассматривать как второстепенное приложение к экономике. Современный мир вошёл в новую социальную реальность — нестабильную, тревожную, нелинейную. Особенно остро это состояние переживает молодёжь. Прежние модели описания социальных слоёв не работают, западные схемы не применимы. Люди не хотят относить себя ни к богатым, ни к бедным. Социальная пирамида, по наблюдениям Шестопал, такова: «вершина — морально ущербна, середина — раздута, низ — маргинализирован». Дистанция между бедными и богатыми весь постсоветский период воспринималась как самая болезненная, потому что богатство казалось незаслуженным. 26% населения остро ощущают эту проблему. Государству, по мнению Шестопал, нужны собственные идеологические инструменты, а не заимствованные с Запада.
Председатель комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей Нина Останина заявила, что демографию продолжают рассматривать как часть общей социальной сферы и подменяют системную стратегию набором мер поддержки. «Надо понимать, что необходимо двигаться к разграничению и разделению так называемых социальных мер и мер демографических», — подчеркнула она. Потенциал страны связан не только с рождением новых детей, но и с сохранением жизни уже родившихся, поддержкой здоровья и повышением продолжительности жизни. Несмотря на значительные финансовые вложения, показатели рождаемости продолжают снижаться, а смертности — расти. Без ценностных ориентиров, социальной справедливости и ясного образа будущего, уверена Останина, перелома не добиться.
Заслуженная артистка России Мария Шукшина рассказала о кризисе в кинематографе. Узкая группа лидеров получает миллиардные субсидии, а талантливая молодёжь из регионов зачастую не может найти денег даже на дорогу до Москвы для участия в питчинге. Участие в конкурсе Минкульта стоит 250 тысяч рублей, залог в Фонде кино — 3% от запрашиваемой суммы (3 миллиона рублей при минимальном запросе в 100 миллионов). Привилегированные компании, получающие в среднем по 500 миллионов бюджетных средств, от залогов освобождены. В экспертных советах заседают те же лица, которые сами выигрывают тендеры. «Гога, Гоша и Жора в одном лице», — иронично заметила Шукшина. Государство, выступая заказчиком кино, ориентируется лишь на коммерческий потенциал, но не распоряжается результатами проката и не пополняет бюджет. «Рентабельность советского кинематографа составляла 900% в год, сегодня она составляет 6%», — подчеркнула она. Безвозвратная выдача миллиардов частным компаниям убивает ответственность за качество. Общество потребления, которое «кормят сказками, ремейками и песнями-плясками», не способно к созиданию. Шукшина призвала вернуть государству роль главного идеолога и продюсера.
