Санкции, отключение от SWIFT, заморозка счетов — всё это стало привычной реальностью для российской экономики. Банки, которые веками были основой расчётов, сегодня превратились в канал внешнего давления. В ответ на это в деловых кругах всё чаще звучит вопрос: можно ли построить альтернативную платформу международных расчётов, где банк перестаёт быть обязательным посредником? На форуме «Горизонты БРИКС» в Москве эта тема стала центральной. Панельная дискуссию «Постбанковская архитектура: можно ли построить евразийскую платформу, устойчивую к санкциям?» собрала представителей банковского сектора, IT-индустрии и юридического сообщества. Модератором выступил руководитель центра компетенций «Цифровизация финансовых технологий» Фонда развития цифровой экономики Тимур Аитов. В течение часа участники обсуждали не техническую гипотезу, а возможные контуры новой системы — от принципов координации до защиты персональных данных и репутационных рисков. Как отметил Аитов, открывая сессию, «банки сегодня — не только удобный инструмент расчётов, но и один из каналов санкционного давления».
Отправной точкой дискуссии, которую модерировал Тимур Аитов, стал тезис, который многие участники сочли радикальным, но заслуживающим внимания: банки сегодня выполняют не только расчётные, но и контрольные функции. Если убрать банк из цепочки, эти функции никуда не исчезают. Вопрос, кто их возьмёт на себя, остался открытым.
Первая часть разговора была посвящена тому, на каких принципах может строиться такая платформа. Модератор предложил горизонтальную модель координации — по аналогии с техническими сообществами IETF и W3C, где решения принимаются консенсусом. Участники обозначили ряд сложностей: кто именно станет оператором платформы — центральные банки стран БРИКС, консорциум банков или новый институт? И как обеспечить баланс интересов при неравенстве экономик? Отдельно был поднят вопрос о санкционных рисках. Что произойдёт, если США объявят платформу подсанкционной? Кто попадёт под вторичные санкции? По итогам обсуждения участники сошлись во мнении, что этот риск должен быть заложен в архитектуру с самого начала.
Второй блок оказался одним из наиболее сложных с практической точки зрения. Сегодня банки выполняют не только расчётные, но и контрольные функции — ПОД/ФТ, санкционный и валютный мониторинг, KYC. Если убрать банк из цепочки, эти функции никуда не исчезают. Вопрос, кто их возьмёт на себя, остался открытым. P2P-переводы без банка технически осуществимы — это демонстрирует опыт криптовалют. Однако юридическая и процедурная определённость в этой сфере пока отсутствует. Кто будет отвечать за возврат средств при ошибке? Как идентифицировать участников без банковского KYC? Без ответов на эти вопросы говорить о масштабном внедрении преждевременно.
Третий блок был посвящён информационной безопасности. Участники согласились, что модель «непробиваемой стены» устарела: в распределённой сети атака на один узел остаётся вероятной. Акцент смещается на киберустойчивость — способность системы быстро восстанавливаться и сохранять работоспособность. При этом остаются открытые вопросы. Единых стандартов ИБ в рамках БРИКС пока нет. Не до конца ясно, кто принимает решение о компрометации узла. И главное — как расследовать инциденты без доступа к данным других юрисдикций? Эта коллизия может стать серьёзным препятствием.
Четвёртый блок касался обработки персональных данных. Участники сошлись во мнении, что унификация законодательства едва ли возможна. GDPR, 152-ФЗ, китайский PIPL, индийский DPDPA — это различные системы с собственными требованиями к локализации и уведомлениям об утечках. В качестве возможного подхода рассматривается «многорежимная» платформа, автоматически выбирающая применимые правила в зависимости от юрисдикции. Однако красные линии потребуется чётко обозначить на этапе проектирования.
Пятый блок был посвящён документообороту. Контракты, счета, таможенные декларации должны признаваться во всех юрисдикциях. Но процессуальные нормы стран БРИКС различаются. Участники обсуждали возможность «единого окна» и минимального набора реквизитов. Ключевой вопрос — кто подтверждает юридическую силу документа в отсутствие единого арбитра — остался без ответа. Особую сложность представляют документы, требующие личного присутствия.
Шестой блок — о том, какой орган будет координировать работу платформы. Участники признали необходимость структуры для аналитики и интеграции. Однако этот орган не должен обладать правом вето. Обсуждались две модели: наднациональный орган и распределённая система с ротацией председательства. Прозвучал вопрос о роли Нового банка развития БРИКС. Также обсуждалось финансирование: кто платит за запуск и поддержку, как контролируется бюджет?
Седьмой блок был посвящён репутационным рискам. Участие в платформе — это не только технологический, но и публичный выбор. Страны и компании могут столкнуться с дополнительным вниманием со стороны регуляторов третьих стран. Станет ли бренд БРИКС достаточным политическим зонтиком? Обсуждался сценарий политического конфликта между двумя странами-участницами. Должна ли платформа сохранять нейтралитет? Также обсуждалась «цена выхода» — что теряет страна или игрок, решивший покинуть платформу. Этот механизм должен быть прописан на этапе создания.
Отдельное внимание в кулуарах и выступлениях было уделено роли искусственного интеллекта как «невидимого регулятора» новой платформы. Участники сошлись во мнении, что именно ИИ-модули способны взять на себя «тяжелый» комплаенс в режиме реального времени: проверку контрагентов по санкционным спискам, скоринг рисков трансграничных переводов и мониторинг подозрительных паттернов, не завися от человеческого фактора конкретного банка. При этом ключевым вызовом названо обеспечение «доказуемой прозрачности» алгоритмов — чтобы решение ИИ об отказе в транзакции можно было юридически оспорить в любой из стран-участниц. Также обсуждалась возможность внедрения генеративных моделей для автоматической адаптации документов под требования нескольких юрисдикций (GDPR, 152-ФЗ, PIPL), что позволило бы снизить издержки на юридический перевод без создания единого правового поля.
В качестве ориентиров через год прозвучали три KPI: число стран-участниц, скорость проведения операций и доля транзакций, проходящих без участия банков через смарт-контракты.
Дискуссия в ТПП РФ стала одним из первых системных разговоров о постбанковской архитектуре. Готовых решений она не дала, но обозначила контуры проблемы и направления для дальнейшей работы. Главный итог: вопрос уже не в том, нужна ли такая платформа, а в том, кто, когда и как сможет её создать. Ответы потребуют совместных усилий банковского сообщества, IT-специалистов и юристов. В ТПП РФ сделали первый шаг — начали системный разговор.
