Пункт о форс-мажоре, который «Яндекс» срочно внёс в договоры после ударов по трём дата-центрам, не защитит компанию от временного управления по указу №604. Форс-мажор решает гражданско-правовую задачу — освобождает от исков клиентов. Указ решает административную: государство вводит управление, если оператор не принял эффективных мер защиты. Как пишет председатель Комиссии по финансовой безопасности ТПП РФ Тимур Аитов на страницах издания ib-bank.ru, это две стороны одной монеты, и они не отменяют друг друга.
Тимур Аитов напоминает: указ президента №604 «О мерах по обеспечению безопасности объектов критической инфраструктуры» вступил в силу 24 августа, но прошёл почти незамеченным на фоне летних отпусков и более громких сюжетов. А 8 октября дрон ударил по дата-центру «Яндекса» в Сасово. И оказалось, что указ писался ровно под этот сценарий.
Сасово — не рядовой объект
Автор подчёркивает: Сасово — не рядовой объект. 2014 год, более 6 млрд рублей на создание, 12 МВт, здесь находятся два из трёх суперкомпьютеров компании. В ночь на 8 октября дрон ударил по Сасово, начался пожар, дата-центр полностью остановил работу. На следующее утро, 9 октября, — удар по дата-центру в Калуге, где несколько модулей оказались полностью выведенными из строя. А 11 октября стало известно о третьем ударе — по дата-центру во Владимире, работа которого также полностью остановлена.
«Три удара за четыре дня. Три площадки — Сасово, Калуга, Владимир. Это уже не серия инцидентов, а система», — пишет Аитов. У сотрудников «Т-Банка» замолчал корпоративный мессенджер, встали рассылки. Облачные платформы «1С», сайты девелоперов и сервисы электронной отчётности на несколько часов стали недоступны для миллионов людей. «Мы привыкли обсуждать кибербезопасность как вопрос технологий. Но удар дрона, включая последствия — это вопрос архитектуры. И указ — это не про наказание, а про то, как государство пытается управлять переходом от одной архитектуры к другой», — формулирует автор.
Что написано в указе
Аитов перечисляет пять оснований для временного управления: непринятие или несвоевременное принятие мер по обеспечению безопасности; нарушение установленных требований; создание угрозы безопасности или нормальному функционированию объекта; выявление неэффективности мероприятий по пресечению угроз БПЛА; невосстановление или несвоевременное восстановление функционирования. Временным управляющим назначается Росимущество либо иное лицо по поручению президента. Полномочия собственника — владение и пользование, без распоряжения. Финансирование — за счёт доходов от имущества. Решение принимает правительство по поручению президента.
Президент 1 сентября подчеркнул, что документ «не подразумевает национализации», и собственникам, которые примут меры для защиты и восстановления, «не о чем беспокоиться». Но Аитов замечает: «Это важная рамка. Но если сказать юридически точнее: рамка — это ещё не критерий».
Проблема отсутствия метрики
Ключевая юридическая особенность указа, по мнению автора, — отсутствие формализованных критериев. Что такое «своевременное» принятие мер? Каков предельный срок восстановления? Как измерить «эффективность» противодействия БПЛА, если нет ни методики, ни эталонного уровня защиты? «Получается как в притче о крепости, стены которой возвели после того, как неприятель разрушил жилища. Указ требует немедленной защиты, но не говорит, какой именно и в какие сроки. А без этого требования превращаются в инструмент, который можно применить к любому, кто не успел или „не угадал“», — пишет Аитов.
Президент РСПП, уполномоченный по правам предпринимателей Александр Шохин уже официально заявил, что документ «требует уточнений для обеспечения прозрачности правоприменения». Он конкретно указал на три вопроса: что означает «несвоевременное восстановление»? Кто несёт «зеркальную» ответственность временного управляющего? Как финансируется эта ответственность — нужны механизмы страхования. Шохин также предупредил: временное управление не должно стать инструментом недобросовестной конкуренции. «Это означает, что даже без формальной национализации механизм создаёт риск перераспределения активов — и регулятор это слышит», — комментирует Аитов.
Автор не скрывает уважения к коллегам, готовившим документ: «Я с большим уважением отношусь к коллегам, которые готовили документ №604 — все стараются. Но системная проблема очевидна: мы снова получили механизм без метрики. А механизм без метрики — это не управление, а имитация управления. Только на этот раз — в сфере, где цена ошибки измеряется не репутацией, а непрерывностью платежей».
Не только ЦОДы
Аитов обращает внимание: мы обсуждаем указ как историю про дата-центры, но пункт 6 распространяется на объекты связи, энергетики, транспорта, логистики, ЖКХ и «иные объекты, имеющие особо важное значение». Под действие подпадают ЦОДы уровня Tier III и выше, обслуживающие госорганы, банки, федеральных операторов. Ключевой критерий — объекты связи. Поэтому указ не про «крупные ЦОДы», он про всю отрасль, включая региональных операторов.
Автор формулирует ключевое обстоятельство для банковского сообщества: банки годами выстраивали двухконтурную архитектуру — собственный ЦОД как «суверенный контур», внешнее облако как «быстрый контур». Логика была разумная: своё — для критичного, чужое — для гибкого. «Три удара по „Яндексу“ показали: граница между контурами оказалась проницаемой. Если CRM, колл-центр, платёжный модуль или аналитика завязаны на внешнее облако — банк уязвим точно так же, как провайдер. Это, конечно, не значит, что двухконтурность не работает. Это значит, что её придётся достраивать: резервные контуры, автоматическое переключение, географическое распределение. Указ — это не наказание за двухконтурность, а требование довести её до инженерной зрелости», — пишет Аитов.
Риск и инструмент
Автор предлагает два прочтения указа. Первое — как угрозу за архитектуру, построенную без учёта нынешних реалий СВО. Второе — как защиту интересов и помощь тем, кто готов вкладываться в безопасность. «Сам факт появления единой рамки надо приветствовать: до указа не было единого документа, задающего требования к физической защите, антидроновым системам и всему прочему из этой серии. Теперь появилась важная рамка для планирования CAPEX и обоснования затрат перед акционерами и правлением», — отмечает Аитов.
Документ также подталкивает операторов не концентрировать мощности в одном регионе — для банков это означает появление большего числа площадок с резервированием. Банк, арендующий мощности, сегодня обязан проявить активность и запросить подтверждение соответствия указу — и если провайдер не соответствует, есть формальное основание менять поставщика. Однако Шохин прямо предупредил: механизм не должен стать инструментом недобросовестной конкуренции.
«И ещё один момент, который отмечу: CISO часто слышат от правления „безопасность — непроизводственные расходы“. Указ меняет тональность подобного разговора — практически все пожелания CISO превращаются в требования, за несоответствие которым может последовать временное управление. Это весомый аргумент, которого не было», — подчёркивает автор.
Форс-мажор против указа
Аитов разбирает коллизию, которую нельзя игнорировать. После ударов по трём ЦОДам «Яндекс» внёс во все свои договоры новый пункт — о форс-мажоре, распространяющийся на атаки беспилотников. Логика компании понятна: если инфраструктура повреждена внешним воздействием, компания не должна нести договорную ответственность за сбои в сервисах.
«Но отмечу ключевой момент: пункт о форс-мажоре и указ работают в разных плоскостях — они не отменяют друг друга», — пишет автор. Пункт о форс-мажоре решает гражданско-правовую задачу: освобождает «Яндекс» от ответственности перед клиентами и партнёрами за невозможность предоставить услугу. Это защита в суде — если клиент подаст иск о компенсации убытков. Указ же решает административную задачу: наделяет государство правом ввести временное управление, если оператор не принял эффективных мер защиты. Это уже не про суды, а про управление.
«Поэтому пункт о форс-мажоре не освобождает от обязанности обеспечивать безопасность. Если оператор ссылается на „атаку дрона“ как на форс-мажор, но при этом не развернул антидроновые системы, не усилил физическую защиту, не обеспечил резервирование — он всё равно становится кандидатом на временное управление. Форс-мажор объясняет, почему произошёл сбой (атака БПЛА). Обсуждаемый НПА спрашивает: что вы сделали, чтобы сбоя не произошло», — формулирует Аитов. По его мнению, «Яндекс» с опозданием решил защитить себя от договорных претензий. Однако законодатель через указ заявил: если провайдер не защитил инфраструктуру — государство придёт к нему управлять. «Эти два пассажа не противоречат друг другу. Они — две стороны одной монеты: первый ограничивает частные иски, второй создаёт административный риск», — заключает автор.
Что это значит для операторов и клиентов
Для оператора ЦОДа соответствие новым требованиям — часть нормальной операционной практики. Затраты на модернизацию лягут на оператора, их важно планировать заранее. Рост CAPEX транслируется в стоимость услуг — это неизбежно. Кроме того, три удара по инфраструктуре одного игрока показывают: географическое распределение перестаёт быть просто «хорошей практикой» и становится критичным условием выживания.
Для банка-клиента важно незамедлительно убедиться, что провайдер соответствует требованиям указа. Это вопрос не только операционной устойчивости, но и регуляторной предсказуемости. Договоры, SLA, условия о форс-мажоре — всё это стоит пересмотреть. И отдельно — проверить, не завязаны ли критичные сервисы на площадку, которая уже была атакована.
Три вещи, которые важнее остальных
Аитов специально не стал делать длинный чек-лист. Первое — аудит зависимостей. Ответ ИТ-шников «мы не знаем, где хостятся наши критичные сервисы» становится регуляторным риском. Нужна карта: какой сервис, какой ЦОД, какой провайдер, какой контур резервирования. Без этой карты невозможно ни пересмотреть договоры, ни подготовить учения — вы просто не знаете, что именно проверять.
Второе — пересмотр договоров с провайдерами. Есть ли резервный ЦОД с автоматическим переключением? Есть ли физическая защита от БПЛА? Соответствует ли он требованиям указа? Если нет — это не просто коммерческий риск, а регуляторный. «И помните: пункт о форс-мажоре у провайдера — не ваша тема в переговорах. Ваша тема — соответствие указу», — подчёркивает автор.
Третье — учения по сценарию «внешний ЦОД недоступен». Проверьте на практике, а не на бумаге, что работает при отключении основного контура. Три удара по «Яндексу» — это три возможных сценария для учений. «Ну и киберустойчивость никто не отменял. Физическая атака — только одна сторона. Пока вы разбираетесь с последствиями удара дрона, вас могут атаковать через киберканал. Задокументируйте меры защиты — чем прозрачнее ваша система оценки рисков, тем проще подтвердить соответствие указу», — советует Аитов.
Вместо послесловия
«Указ №604 — это про управление переходом от одной архитектуры критической инфраструктуры к другой. Механизм временного управления — крайняя мера для исключительных случаев. Для добросовестных операторов, которые своевременно модернизируют защиту и документируют решения, он не создаёт непреодолимых рисков», — пишет автор.
Сасово — по оценкам аналитиков, примерно 5% от общей ёмкости «Яндекса». Но это первый масштабный инцидент, который задаёт планку для всей отрасли. Теперь к нему добавились Калуга и Владимир. Три площадки, три удара, четыре дня.
«Когда я дописывал этот текст, мне прислали скриншот из чата ИТ-директоров: кто-то спрашивал, где срочно искать антидроновые системы, а кто-то отвечал, что их всё равно нет в наличии. Это, пожалуй, лучшая иллюстрация момента — пока одни спорят о тонкостях указа, другие уже пытаются что-то сделать. Разница существенная — кто-то сочтёт и этот текст как руководство к действию, а кто-то — только как повод для паники», — завершает Аитов.
Автор подчёркивает: срочно добавленный «Яндексом» пункт о форс-мажоре, конечно, защитит компанию от исков со стороны условного «Т-Банка». Но он не защитит саму инфраструктуру. Указ №604 напоминает: государство будет оценивать не юридические формулировки, а реальное положение дел на площадках. «И главная проблема сегодня кроется не в самом документе, а в жёстком дефиците визионеров, способных оперативно трансформировать новые требования в работающую ИТ-архитектуру», — пишет он.
При этом самый неудобный вопрос лежит вне плоскости «Яндекса» или регуляторики. «Наземный ЦОД уязвим по определению: сколько ни прикрывай его системами ПВО, растёт лишь стоимость его уничтожения. Финны это поняли давно, поэтому строили свои критические дата-центры в скальных породах с расчётом на ядерный удар. Вопрос в другом: кто в нашей стране должен был озаботиться этой проблемой заранее и почему этого не сделал? Это и есть новая реальность, в которой нам придётся работать. И, судя по всему, долго», — заключает Тимур Аитов на страницах ib-bank.ru.
Коротко: главное
-
Что произошло? — Три удара БПЛА по дата-центрам «Яндекса» за четыре дня.
-
Что регулирует указ №604? — Безопасность объектов критической инфраструктуры.
-
В чём проблема указа? — Нет формализованных критериев и метрик.
-
Защитит ли форс-мажор от указа? — Нет, они работают в разных плоскостях.
-
Что делать операторам? — Аудит зависимостей, пересмотр договоров, учения.
Резюме
Указ №604 вступил в силу 24 августа, но стал актуален после ударов по трём дата-центрам «Яндекса» — в Сасово, Калуге и Владимире.
Указ предусматривает пять оснований для временного управления, но не содержит формализованных критериев и метрик.
Александр Шохин указал на необходимость уточнений для прозрачности правоприменения и предупредил о риске недобросовестной конкуренции.
Пункт о форс-мажоре не освобождает от обязанности обеспечивать безопасность — это лишь инструмент судебной защиты.
Автор выделяет три приоритетных действия: аудит зависимостей, пересмотр договоров с провайдерами, учения по сценарию отключения внешнего ЦОДа.
Материал подготовлен изданием «Техносуверен» (technosuveren.ru).
Дата публикации: 12 октября 2026 года.
