Геополитическая турбулентность последних лет поставила перед российскими финансами вызов, не имеющий мировых аналогов. Председатель комиссии по финансовой безопасности Совета ТПП РФ Тимур Аитов изложил редакции издания «Техносуверен» своё видение принципиально новой двухконтурной архитектуры, которая позволяет сохранить суверенитет в условиях санкционной блокады.
От одноконтурного мышления к новой реальности
Ни одна крупная экономика прежде не перестраивала свою финансовую систему в режиме тотальной блокады. По мнению Тимура Аитова, стратегия, которую необходимо реализовывать сегодня, — это «управление переходом» (transition management). Её краеугольный камень — двухконтурность.
Первый контур — суверенный. Он включает в себя критическую инфраструктуру, замкнутые технологические циклы и регулирование, ориентированное на защиту от внешних ударов, включая физическую безопасность объектов.
Второй контур — международный. Он предполагает взаимодействие с дружественными юрисдикциями, где правила игры формируются коллегиально, есть возможность подключения к существующей глобальной инфраструктуре (например, к платформе mBridge) на условиях, которые российская сторона будет постепенно менять в свою пользу.
«Вся двухконтурная схема — не временная уловка, а новая реальность на среднесрочную перспективу», — подчёркивает эксперт.
Урок НСПК: как внешний контур был разрушен санкциями
Эксперт напоминает, что схожие защитные архитектуры в России уже были реализованы. Наиболее показательный пример — платёжная система «Мир» и АО «НСПК», созданные после событий весны 2014 года. Именно тогда впервые появился двойной контур для обеспечения расчётов.
Поскольку Банк России не имеет права открывать счета в зарубежных банках, расчёты по картам «Мир» велись через специально отобранные иностранные расчётные банки. Эта схема, по сути копировавшая классическую банковскую модель, успешно защищала внутренний рынок до момента ужесточения санкций. Однако после того как 23 февраля 2024 года США внесли АО «НСПК» в санкционный список SDN, второй (международный) контур был фактически уничтожен.
Как полагает Аитов, главная проблема оказалась не в самой идее двухконтурности, а в политической зависимости зарубежных партнёров. Если банк из Турции или Казахстана опасается вторичных санкций со стороны США, он не будет работать с Россией ни через блокчейн, ни через закрытые каналы связи. Будущая платформа BRICS Bridge (речь о которой пойдёт далее) также станет публичной и известной Западу, поэтому угроза вторичных санкций сохранится. Это необходимо учитывать в любых сценариях планирования. Тем не менее эксперт отмечает, что «второй контур» НСПК продолжает работу, но уже в ограниченном круге дружественных юрисдикций, таких как Куба и Беларусь.
Цифровой рубль: почему реестровая модель не работает за границей
Проблему «одноконтурного мышления», по мнению эксперта, хорошо иллюстрирует текущий проект цифрового рубля. «Нынешняя версия платформы Банка России — типичный проект внутреннего контура. Все разговоры о его международном назначении — отчасти миф», — заявляет он.
Платформа построена по реестровой модели (account-based). Средства перемещаются из одного виртуального «кошелька» в другой, не покидая периметра регулятора. Управлять внутренними потоками в такой системе удобно, но для внешнего мира модель малопригодна. Иностранный банк, открывший кошелёк на платформе ЦБ РФ, автоматически становится прямым клиентом российского регулятора, что в текущих геополитических условиях подводит контрагента под риск вторичных санкций. Добровольцев, как полагает эксперт, будет немного.
Вместе с тем Аитов допускает альтернативные подходы даже в рамках существующей платформы. Возможны двусторонние расчётные коридоры с Беларусью, Ираном и другими странами, где санкционные риски ниже благодаря специальным межбанковским соглашениям и наличию прослойки из расчётных банков. Однако универсального решения для широкого международного использования цифрового рубля в его нынешнем виде нет.
Единственный выход — интеграционный «мост»
Выход, по мнению эксперта, лежит исключительно в парадигме двухконтурности. Он формулирует следующий подход:
Первый (внутренний) контур цифрового рубля может оставаться реестровым. Он хорошо подходит для бюджетных выплат, смарт-контрактов и социальной помощи внутри страны.Второй (трансграничный) контур в настоящий момент отсутствует и требует целенаправленной разработки.
Платёж цифровыми рублями за рубеж возможен только через интеграционный мост (bridge), обеспечивающий одновременную запись транзакции в системах отправителя и получателя. Например, российский цифровой рубль (реестровый) и китайский цифровой юань (также реестровый) могут обмениваться на мосту с двойной записью в обоих реестрах. Эксперт признаёт, что риски вторичных санкций остаются и здесь, однако Китай с высокой вероятностью примет их ради долгосрочной стратегии и контроля над инфраструктурой будущих мировых расчётов.
Аитов предлагает реалистичный сценарий реализации проекта: создание консорциума центробанков БРИКС и начало разработки моста под эгидой Индии (как страны-председателя в 2026 году) или России. Ориентировочные сроки проекта — от трёх до пяти лет при наличии политической воли. Ключевым этапом Аитов называет постановку цели: излишне общая цель неэффективна, а жёсткая привязка к одному конкретному блокчейну может увести разработку в неверном направлении. К создателям моста со стороны ЦБ РФ возникнет множество вопросов — как в части соблюдения законодательства о персональных данных, так и в области минимизации санкционных рисков и кибербезопасности.
«Без внятной концепции «моста» нынешний цифровой рубль останется удобным, но сугубо внутренним инструментом безналичных платежей», — резюмирует Аитов.
Исламский банкинг: внешний надзор или окно в Залив?
Проект партнёрского финансирования (эксперимент в РФ идёт с сентября 2023 года) также, по мнению Тимура Аитова, иллюстрирует конфликт между «внутренним» и «внешним» контурами. Идея финансирования без процентов (риба) с разделением прибыли и убытков востребована не только мусульманским населением. Однако эксперт выделяет два принципиальных нюанса.
- Социальный. Россия — многонациональная страна, и любые нововведения с религиозной атрибутикой могут вызывать неоднозначную реакцию в обществе. Вместе с тем в десятках неисламских стран (Великобритания, Люксембург, Сингапур) исламские финансовые окна работают без заметного напряжения при условии грамотной коммуникации и добровольности. Аитов полагает, что в России возможен аналогичный подход.
- Управленческий. Полноценное внедрение «исламских окон» потребует создания шариатских комитетов, которые фактически получат право контроля над сделками. В связи с этим эксперт ставит вопрос: допустимо ли в российской юрисдикции внешнее регулирование подобного рода?
Тимур Аитов считает, что шариатский контроль не обязательно означает потерю суверенитета. Россия могла бы утвердить собственные национальные стандарты партнёрского финансирования, а затем добиться их признания в странах Персидского залива для привлечения средств из «внешнего контура». Однако если российские нормы станут точной копией классических шариатских стандартов, вопрос внешнего влияния останется открытым. Данная тема, по убеждению эксперта, требует участия в обсуждении не только банковского сообщества, но и представителей Администрации Президента и Совета Безопасности.
Три безотлагательных выбора для Банка России
По мнению Тимура Аитова, перед Банком России и финансовыми властями сегодня стоят три срочных стратегических выбора, откладывать которые нельзя.
- Институциональный выбор. Где пройдёт граница между регулятором и рынком после промышленного запуска цифрового рубля? Если ЦБ получит возможность напрямую блокировать транзакции граждан, банки в свою очередь начнут превентивно замораживать любые подозрительные операции. Следствием этого, по прогнозу эксперта, может стать коллапс в сегменте малого бизнеса и сфере социальных выплат.
- Архитектурный выбор. Сохранит ли цифровой рубль статус «усиленного безнала» с двухфазным режимом офлайн-транзакций или архитектура будет пересмотрена в пользу более гибких моделей для работы в условиях неполного доверия к регулятору?
- Технологический выбор. Когда и на какой технологической основе создавать «мостовой» блокчейн с партнёрами по БРИКС? Аитов подчёркивает, что позиции ключевых участников объединения (Китая, Индии, ОАЭ) в этой части существенно различаются и от этого напрямую зависит реакция на российские инициативы.
Прогноз расклада сил: Индия, Китай и ОАЭ
Эксперт даёт следующий прогноз поведения ключевых игроков на треке трансграничных CBDC:
Индия. Как страна-председатель БРИКС в 2026 году Индия рекомендовала включить вопрос соединения национальных цифровых валют в официальную повестку саммита. Эта инициатива созвучна российским интересам; однако Аитов обращает внимание на то, что Нью-Дели параллельно ведёт переговоры с Евросоюзом о сотрудничестве в сфере CBDC.Китай. По мнению эксперта Пекин вряд ли поддержит создание нового «моста» под индийской эгидой: поскольку уже располагает собственной платформой mBridge. Скорее китайская сторона будет приглашать партнёров присоединяться к своей инфраструктуре.ОАЭ. Эмираты будучи участником mBridge и технологическим хабом продолжат политику балансирования. Аитов отмечает что ОАЭ никогда не ставили задачу системной дедолларизации поэтому их реакция на индийские или российские инициативы будет осторожно-положительной.
Итог: медлить нельзя
