Закрытие Ормузского пролива весной 2026 года разделило американскую экономику на два лагеря, пишет обозреватель «Известий» Дмитрий Мигунов. Для рядовых потребителей и администрации Дональда Трампа, готовящейся к ноябрьским промежуточным выборам в конгресс, нефть вблизи 100 долларов за баррель стала серьезной политической угрозой. Дорогой бензин бьет по рейтингам, заставляя Белый дом требовать снижения котировок до 50 долларов. В штаб-квартирах техасских нефтяных корпораций царит иное настроение: война США и Израиля против Ирана позволяет американскому сланцевому сектору генерировать исторические сверхприбыли. Однако чуда с заменой нефти из Персидского залива американской в этот раз не произойдет.
По расчетам инвестиционного банка Jefferies, только в марте американские производители получат дополнительные 5 миллиардов долларов свободного денежного потока благодаря скачку котировок примерно на 47 процентов с начала конфликта. Аналитики Rystad Energy прогнозируют: если среднегодовая цена закрепится на уровне 100 долларов за баррель, нефтяной сектор США получит финансовую подпитку в размере 63,4 миллиарда долларов. Американский эталон WTI уверенно торгуется около отметки 100 долларов, обеспечивая компаниям рентабельность, недостижимую в депрессивном 2025 году, когда средняя цена едва достигала 69 долларов. Как прямолинейно отметил Трамп, Соединенные Штаты — крупнейший производитель нефти в мире, и когда цены растут, страна зарабатывает много денег.
Текущий кризис фундаментально отличается от нефтяных шоков 1970-х годов. Полвека назад арабское эмбарго выкачивало доллары из американской экономики, провоцируя стагфляцию и торговый дефицит. Сегодня США встречают потрясения на мировом рынке в статусе нетто-экспортера и крупнейшего производителя жидких углеводородов. Дорогая нефть по-прежнему бьет по кошелькам водителей в Калифорнии или Нью-Йорке, инфляционное давление заставляет нервничать Федеральную резервную систему, однако на макроэкономическом уровне происходит внутреннее перераспределение капитала: деньги из карманов потребителей перетекают на балансы корпораций в Техасе, Нью-Мексико и Северной Дакоте, оседая в виде налогов в местных бюджетах. Удар по ВВП США оказывается значительно мягче, чем для энергодефицитных экономик Европы или стран Азии.
На фоне блокировки в Ормузском проливе до 18 миллионов баррелей ближневосточной нефти в день глобальный рынок по инерции ждет от американского сланца привычной роли балансира. В предыдущие десятилетия техасские независимые бурильщики мгновенно реагировали на ценовые пики агрессивным наращиванием добычи. Сегодня этот механизм не сработает. Главная причина — радикальная смена бизнес-модели. Сланцевый сектор прошел через масштабную волну консолидации. Качественные земли перешли под контроль гигантов вроде ExxonMobil, поглотившей Pioneer за 59,5 миллиарда долларов, и ConocoPhillips. Для публичных корпораций рост добычи ради доли рынка потерял смысл, в приоритете оказалась строгая капитальная дисциплина. Вся непредвиденная выручка пойдет акционерам через дивиденды и обратный выкуп акций. Руководство мейджоров прямо заявляет, что годовые инвестиционные бюджеты зафиксированы и менять их из-за геополитического форс-мажора никто не планирует.
Рынок фьючерсов дает операторам ясный сигнал воздержаться от масштабного бурения. Спотовые цены взлетели на 65 процентов, однако контракты на 2027 год выросли лишь на 17 процентов, а на 2028-й — на 12 процентов. Инвесторы закладывают в котировки скорое завершение конфликта. Бурить новые скважины стоимостью по 11 миллионов долларов каждая под временный ценовой всплеск экономически бессмысленно. По оценкам консалтинговой компании Enverus, для реального изменения планов бурения отрасли требуется устойчивый долгосрочный коридор в 90–100 долларов, подкрепленный ростом дальнего конца фьючерсной кривой.
Дополнительный охлаждающий эффект оказывает политика Белого дома. Заявления Трампа о желании видеть нефть по 50 долларов висят над индустрией дамокловым мечом. Нефтяники опасаются, что как только ближневосточный кризис пойдет на спад, администрация предпримет агрессивные шаги по обрушению цен ради предвыборных очков. Это заставляет даже независимых производителей хеджировать текущую добычу на уровне 75 долларов и отказываться от расширения парка буровых.
Помимо финансовых ограничений, в дело вмешивается геология. Американский сланец взрослеет не по дням, а по часам. За пределами наиболее продуктивных участков Пермского бассейна темпы роста добычи неуклонно падают. Запасы первоклассных земель близки к истощению. Статистика Baker Hughes показывает, что количество активных буровых установок в США снизилось на 39 единиц по сравнению с прошлым годом, сокращается и число бригад гидроразрыва пласта. Управление энергетической информации США прогнозирует снижение внутренней добычи из-за замедления буровой активности. Даже если бы операторы решили экстренно нарастить производство, на подготовку площадок, бурение и подключение к инфраструктуре ушли бы месяцы.
Мировая экономика оказалась в ситуации, когда Северная Америка абсорбирует десятки миллиардов долларов сверхприбыли от ближневосточной катастрофы, но техасские буровые вышки продолжат работать в прежнем ритме без резких движений. Никакого сланцевого чуда, способного быстро залить пожар на нефтяном рынке, в обозримой перспективе не произойдет. Глобальным потребителям придется самостоятельно справляться с физическим дефицитом баррелей, пока американские нефтяники распределяют рекордные дивиденды.
