Россия завершит сельхозсезон 2025–2026 года с рекордным экспортом зерна — 61,8 млн тонн, что на 16% больше прошлогоднего показателя. На долю РФ приходится около 20% мирового рынка пшеницы, география поставок охватывает более 100 стран. Однако гонка за тоннами обнажила системные проблемы: до 40% конечной стоимости зерна съедает логистика, экспортная пошлина забирает до 70% разницы между мировой и базовой ценой, а чистая маржа производителей составляет всего 5–15%. Без инвестиций в глубокую переработку (мука, крупы, растительные белки) Россия рискует закрепиться в роли сырьевого поставщика. При этом интенсификация производства без восстановления плодородия ведёт к деградации почв: ежегодные потери гумуса — около 1%, эрозия охватывает 15% сельхозугодий. Изменение климата на юге увеличивает частоту засух: локальные потери урожайности пшеницы достигали 15–25% в 2020, 2021 и 2024 годах.
Как сообщают «Известия», по заявлению главы аналитического центра «Русагротранс» Игоря Павенского, текущий сельхозсезон Россия завершит с рекордным экспортом зерна и зернобобовых — 61,8 млн тонн (годом ранее было 53,36 млн тонн). Высокий спрос на мировом рынке и доля РФ около 20% в поставках пшеницы создали иллюзию безусловного успеха. Однако быстрый рост объёмов выявил узкие места.
Логистика — главный тормоз. В пиковые периоды порты и железные дороги работают на пределе. Транспортные расходы могут достигать 40% конечной стоимости зерна. Действующий механизм плавающей экспортной пошлины забирает до 70% разницы между мировой и базовой ценой в бюджет, что снижает стимулы фермеров производить зерно более высокого качества.
Асимметрия распределения доходов: основная выгода аккумулируется у логистических операторов и трейдеров, тогда как чистая маржа сельхозпроизводителей составляет всего 5–15%, а в неудачные сезоны может опускаться до нуля. За первое полугодие 2025 года доналоговая прибыль производителей зерна сократилась на 25%, себестоимость выросла на 10–20% (из-за подорожания ГСМ, удобрений и логистики), а закупочные цены на пшеницу внутри страны снизились на 18%.
Если отрасль продолжит фокусироваться только на наращивании тонн, Россия рискует закрепиться в роли сырьевого поставщика. Потенциал экспорта АПК в этом случае может остановиться на отметке 50 млрд долларов, хотя целевые показатели на 2030 год предполагают 55–70 млрд. Разница — в глубокой переработке: мука, крупы, растительные белки стоят дороже и менее зависимы от биржевых колебаний.
Профессор Омского ГАУ Оксана Козлова предупреждает, что долгосрочная концентрация ресурсов на производстве зерна увеличивает зависимость АПК от конъюнктуры зернового рынка и обуславливает риски, связанные с ограниченной отраслевой диверсификацией. Без инвестиций в переработку отрасль может выйти на «плато роста».
Экологическая цена рекордов также высока. Интенсификация производства без воспроизводства плодородия ведёт к деградации почвенного ресурса: ежегодным потерям около 1% гумуса и эрозии порядка 15% сельхозугодий. С урожаем выносится 11,4 млн тонн питательных элементов, а вносится с удобрениями только 5,6 млн тонн. Такой дисбаланс снижает потенциальную урожайность на 25–30% в долгосрочной перспективе.
Изменение климата добавляет риски. В ключевых экспортных регионах юга (Ростовская область, Краснодарский и Ставропольский края) участились засухи. В 2020, 2021 и 2024 годах локальные потери урожайности пшеницы достигали 15–25%. К 2030–2035 годам частота неурожайных лет в этих регионах может вырасти на 20–30%. Вместе с потеплением приходят новые болезни и вредители.
Решение — в переходе к ресурсосберегающим технологиям (No-Till, покровные культуры, точное земледелие). Но их внедрение сдерживают высокие стартовые затраты и нехватка квалифицированных кадров. Инвестиции в восстановление плодородия и мелиорацию — это не расходы, а страховка от будущих потерь рыночных позиций, особенно с учётом планов экспортировать 80 млн тонн зерна к 2030 году (цель зафиксирована в стратегии Минсельхоза РФ).
