8 июля 2026 года Госдума приняла закон о развитии ИИ за рекордные семь дней. Второе и третье чтения состоялись на следующий день после первого — без публичных обсуждений, без учёта мнений экспертов, без содержательных поправок. Для сложного технического акта — непривычно. Но это реальность, в которой мы живём.
Закон рамочный. Он закрепляет базовые понятия и принципы, а всё конкретное — требования к безопасности, порядок подтверждения соответствия, меры поддержки — будет прописано в подзаконных актах. Как они будут написаны — неизвестно. В этом главный вызов. Как отметил председатель Госдумы Володин, правительство просит дать ему полномочия, чтобы сформировать правовое поле и «не упустить время». Время не упустили. Но успели ли осмыслить последствия?
Фундамент
Закон вводит юридически правомерные определения: «искусственный интеллект», «технологии ИИ», «большая фундаментальная модель» (БФМ). Под БФМ понимается программа для ЭВМ, содержащая не менее 1 млрд параметров и способная выполнять интеллектуальные задачи на уровне, сопоставимом с человеком. До этого в российском праве не было даже определения ИИ — разработчики, инвесторы и госзаказчики работали в серой зоне. Закон этот пробел устраняет.
Закреплены полномочия: президент утверждает стратегию, правительство координирует и определяет меры поддержки. Вводятся два статуса: суверенная модель, разработанная российским юрлицом с полным контролем на всех стадиях, воспроизводимостью цикла и хранением данных в России, и национальная модель, тоже российская, но допускающая зарубежные открытые компоненты. Обе должны пройти подтверждение соответствия законодательству и традиционным духовно-нравственным ценностям.
Здесь возникает первый серьёзный вопрос. «Соответствие традиционным ценностям» — это не декларация, а ценностный фильтр. Он отделяет «свои» модели от «чужих», но критерии и процедура оценки пока не определены. Это создаёт риск субъективных решений и дополнительных барьеров. Такой фильтр может оказаться непростым и недешёвым условием.
Важно отметить, что согласно статье 1 проекта закона, его действие не распространяется на отношения, связанные с применением ИИ для целей обороны, безопасности государства, охраны правопорядка и предотвращения чрезвычайных ситуаций. Таким образом, самые чувствительные сферы с самого начала выведены из-под действия закона — и это не пробел, а сознательное решение законодателя.
Сроки и переходный период
Основной массив норм вступает в силу с 1 сентября 2026 года. Отдельные положения — о требованиях к моделям, маркировке, использовании интеллектуальной деятельности — с 1 марта 2027 года. Для уже работающих систем предусмотрен переходный период до 1 сентября 2032 года при условии хранения данных в России. Почти шесть лет на адаптацию — достаточный срок, но достаточно ли его для создания конкурентоспособных моделей?
Меры поддержки
Закон фиксирует право на господдержку: финансовую, имущественную, гарантийную, информационную. Создаётся правовая основа для страхования рисков. И самое важное — доступ к данным из государственных информационных систем. Данные — топливо для ИИ, и это ключевая мера.
Разрешено использовать открытые материалы для обучения без согласия правообладателя, если доступ получен правомерно. Правообладатели могут защищать материалы техническими средствами. Это уже вызвало критику творческих индустрий, но без этой нормы развитие ИИ было бы заторможено.
Однако остаются вопросы. Порядок доступа к госданным не определён — какие данные, на каких условиях, с какими ограничениями? Согласно закону, доступ будет определяться правительством по согласованию с органом в области безопасности. Есть риск, что доступ будет узким или забюрократизированным.
Банковский сектор: между двух огней
Банки — одни из главных потребителей ИИ: скоринг, антифрод, анализ транзакций. Закон создаёт для них двойственную ситуацию. Плюсы — правовая определённость и потенциальный доступ к госданным. Но есть и минус: правительство получило право устанавливать случаи исключительного применения суверенных или национальных моделей, в банковской сфере — по согласованию с ЦБ. Это может вынудить банки перейти на ограниченный круг отечественных моделей, которые пока уступают зарубежным. Но закон не запрещает использовать иностранные решения в нечувствительных сферах, а переходный период до 2032 года даёт время.
Параллельно сегодня обсуждается «Антифрод 3.0» — законопроект, который, как предлагают, даст банкам больше гибкости: разрешит клиентам подтверждать операции и позволит банкам самим решать, блокировать или нет, при условии готовности компенсировать потери. Если «Антифрод 3.0» примут в смягчённом виде, банкам станет проще. Если нет — два закона могут создать разнонаправленное регулирование.
Отдельно в прошлом году озвучена инициатива Роскомнадзора: заменить индивидуальные согласия на обработку персональных данных отраслевыми стандартами. Это может ограничить сбор данных, необходимых для обучения ИИ. Пока это только предложение, но если его оформят законодательно, разработчики потеряют доступ к ключевым массивам. Баланс между защитой данных и развитием ИИ в России пока отчётливо не просматривается.
Агентный ИИ: белое пятно
Закон регулирует большие фундаментальные модели. Но технологии идут дальше — появились агентные ИИ-системы, автономно принимающие решения и заключающие договоры. В законе понятие «агентный ИИ» отсутствует. Это не просто пробел, а правовой вакуум. По действующему законодательству агент не может быть субъектом права — ответственность несёт владелец. Но когда агенты станут массовыми, ответственность владельца станет фикцией — невозможно отвечать за действия, которые не контролируешь. В экспертном сообществе обсуждаются квазисубъектность или аналогия с юрлицами, но закон эти вопросы не затрагивает.
Кадры: главный вызов
Закон создаёт спрос на ИИ-компетенции, но не решает проблему предложения. С 1 сентября 2026 года в школах вводится углублённый курс «Искусственный интеллект». Это правильно, но почти 50% педагогов старше 50 лет, их уровень владения ИИ часто ниже, чем у учеников. Массовое переобучение — задача колоссальной сложности. Закон лишь обнажает проблему.
Мнение разработчиков: взгляд из коридоров власти
Глава Комитета Госдумы по информационной политике Сергей Боярский («Единая Россия») назвал законопроект «очень своевременным». По его словам, главная цель документа — «простимулировать внедрение суверенных национальных моделей искусственного интеллекта во все сферы нашей жизни». Боярский подчеркнул, что Россия «не может проиграть гонку с Соединёнными Штатами и Китаем за лидерство в этой области», а закон закладывает основу для укрепления цифрового суверенитета страны. Боярский указал, что законопроект нацелен на обеспечение технологической независимости, защиту прав и свобод граждан, уважение к свободе воли личности, а также учёт традиционных духовно-нравственных ценностей России. Депутат ранее предлагал закрепить требование о соблюдении нейросетями российского законодательства даже при обучении на иностранных массивах данных.
Полезный комментарий Натальи Касперской
Эксперт обращает внимание на два принципиальных упущения. Во‑первых, из законопроекта исключены любые ограничения на небезопасное или недопустимое использование ИИ в критически и жизненно важных сферах (оборона, транспорт, правоохрана, здравоохранение). В первоначальных версиях такие нормы присутствовали. Это создаёт риск применения непроверенных алгоритмов в областях, где ошибка может стоить человеческих жизней. Во‑вторых, закон фактически сводит господдержку к БФМ — а их в России сейчас насчитывается «ровно полторы штуки», и в обозримом будущем больше не предвидится. Между тем искусственный интеллект не исчерпывается генеративными моделями: распознавание образов, системы управления, предиктивная аналитика и множество других прикладных решений остались за бортом регулирования. Эти направления по-прежнему находятся в серой правовой зоне, без чётких правил игры, несмотря на их огромную практическую ценность для экономики и безопасности.
Фундамент или фасад?
Обсуждаемый закон — это фундамент, но не готовое здание. С одной стороны, он даёт правовую определённость там, где её не было, создаёт механизмы господдержки, включая доступ к государственным данным, и формирует барьеры для иностранных моделей в чувствительных сферах. Переходный период до 2032 года даёт бизнесу время на адаптацию. С другой стороны, рамочный характер закона означает, что все ключевые решения — требования к безопасности, порядок подтверждения соответствия, меры поддержки — будут приниматься в подзаконных актах. Как они будут написаны, пока неизвестно. Остаются и другие белые пятна. Критерии фильтра традиционных ценностей, который должен отделять «свои» модели от «чужих», не определены. Прикладные модели, не относящиеся к большим фундаментальным, остались за бортом регулирования. Агентный ИИ, который уже начинает проникать в экономику, в законе не упоминается. Кадровая проблема, которая станет главным ограничением для развития ИИ в стране, также не решена. Ближайшие полтора года покажут, наполнят ли закон реальным содержанием или он останется декларацией. Время для суверенитета — сейчас, и работы предстоит много.
