Федеральный бюджет после 2022 года перешёл к устойчиво дефицитной модели: в 2023–2025 годах разрыв между доходами и расходами составлял 1,7–2,6% ВВП, а в 2026-м может достичь 3% ВВП, или 7 трлн рублей. Об этом говорится в докладе ЦМАКП «Принципы и ориентиры бюджетно-налоговой политики на послезавтра». Причина — не просто временное падение цен на нефть, а структурный характер разбалансировки: сложившийся объём обязательств устойчиво превышает возможности доходной базы. За полгода накопленный дефицит уже достиг 5,7 трлн рублей — в 1,7 раза больше, чем годом ранее. При этом расходы исполняются опережающими темпами: к июлю власти использовали 55% годовых назначений. Процентные расходы бюджета выросли с 1,1 трлн рублей в 2021 году до 3,2 трлн в 2025-м, а их доля в общих тратах — с 4,4% до 7,5%. В ЦМАКП предлагают закрепить предельно допустимый уровень госдолга в 40% ВВП и вернуться к более зрелой модели бюджетного планирования, где значимые решения заранее оцениваются по влиянию на экономику и долгосрочную устойчивость.
Летом 2026 года состояние государственных финансов снова оказалось в центре экономической повестки. 19 июня Банк России снизил ключевую ставку более осторожным шагом, чем ожидалось, и прямо сослался на параметры бюджета как на важный фактор будущей денежно-кредитной политики. Ранее правительство получило больше возможностей оперативно управлять расходами и финансированием дефицита без внесения поправок в закон о бюджете.
На этом фоне Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования выпустил доклад, в котором описал, как бюджетная система оказалась в новой реальности. После 2022 года федеральный бюджет перешёл к устойчиво дефицитной модели. В 2023–2025 годах расходы составляли 18,6–20,0% ВВП при доходах 16,7–18,1% ВВП. В 2026 году разрыв, по оценке автора доклада Эмиля Аблаева, увеличится до 3,0% ВВП — это около 7 трлн рублей.
Главное, на что обращают внимание авторы: дефицит перестал быть временным. Сохранение отрицательного структурного баланса указывает на устойчивую разбалансированность, связанную со сложившимся объёмом обязательств и возможностями доходной базы. Перенос цели по возвращению структурной сбалансированности на 2029 год расширяет пространство для манёвра в ближайшие годы, но делает более острым выбор между устойчивостью бюджетной системы и финансированием проектов развития.
В 2025 году исполнение бюджета уже столкнулось с трудностями, а в 2026-м они усилились. Рубль продолжил укрепляться, прибыль организаций снижалась, а расходы исполнялись ещё более динамично. В январе–июне 2026 года доходы составили 46,2% годового плана, тогда как годом ранее — 43,7%. Расходы достигли 55,3% годовых назначений против 50,5% в первом полугодии 2025-го. Опережающее исполнение отчасти связано с ранним заключением контрактов и авансированием, однако к середине года его масштаб уже повышает вероятность значительного превышения планового дефицита.
Накопленное отрицательное сальдо за шесть месяцев составило 5,7 трлн рублей против 3,4 трлн годом ранее. Даже при сохранении во втором полугодии цен Urals выше 60 долларов за баррель сохраняются факторы, способные снижать нефтегазовые поступления. Один из них — расширение демпферных выплат для стабилизации внутреннего рынка топлива. Меры поддерживают предложение на внутреннем рынке, но одновременно отвлекают часть нефтегазовых поступлений на компенсации.
Особое беспокойство вызывает ситуация в регионах. Совокупный дефицит консолидированных бюджетов субъектов РФ по итогам 2025 года превысил 1,5 трлн рублей — это сопоставимо с кризисным 2020 годом. При этом изначальные прогнозы предполагали дефицит всего 52 млрд. Самые крупные дефициты сформировали бюджеты относительно финансово устойчивых регионов: Москва — 236,6 млрд, Ямало-Ненецкий АО — 90,3 млрд, Челябинская область — 73,1 млрд, Тюменская область — 71,7 млрд. Уже в I квартале 2026 года число субъектов с дефицитом увеличилось до 56 против 46 годом ранее.
Процентные расходы становятся всё более существенным обременением. В 2021 году они составляли около 1,1 трлн рублей, или 4,4% расходов федерального бюджета. К 2025 году выросли примерно до 3,2 трлн и 7,5% расходов. По объёму финансирования они уже вошли в число пяти крупнейших функциональных направлений, догоняя расходы на национальную экономику. Среднесрочные планы предполагают дальнейшее увеличение процентных расходов.
На этом фоне авторы доклада предлагают закрепить в качестве долгосрочного ориентира предельно допустимый уровень госдолга — 40% ВВП, с предупредительным ориентиром на 30%. Это оставляет запас до более высоких ограничений, применяемых в международной практике, и позволяет начать корректировку бюджетной траектории до возникновения существенных рисков для обслуживания долга.
В налоговой политике эксперты призывают к осторожности. Крупные изменения налоговых условий следует обсуждать заблаговременно, оценивая их влияние на инвестиционную активность. Долгосрочные отношения государства и налогоплательщиков должны основываться на взаимных обязательствах: государство сохраняет основные налоговые параметры, бизнес — реинвестирует капитал внутри страны.
Отдельное внимание в докладе уделено финансированию национальных проектов технологического лидерства. В 2025 году фактическое финансирование составило около 202 млрд рублей при 324 млрд, заложенных в бюджете. Основные отклонения пришлись на космическую деятельность (финансирование фактически обнулилось), средства производства и автоматизации (минус 77%), промышленную транспортную мобильность (минус 40%). Сокращение расходов отражало одновременно ограничения доходной части и приведение бюджетных назначений в соответствие с реальными возможностями производства.
В ЦМАКП предлагают новую редакцию Концепции повышения эффективности бюджетных расходов, которая закрепила бы элементы более зрелой модели: регулярную подготовку долгосрочного прогноза, заблаговременное обсуждение значительных налоговых и бюджетных новаций, а также независимую оценку эффекта от уже реализованных мер.
Долгосрочное видение бюджетной политики должно быть прямо связано с текущими решениями. Значимые налоговые и бюджетные меры следует оценивать с учётом их влияния на устойчивость государственных финансов и долгосрочные темпы роста экономики. При таком подходе принципы долгосрочной стратегии получают отражение в реально проводимой бюджетной политике, а устойчивость государственных финансов становится основой для развития. Пока возможности для такой настройки сохраняются.
