Даже при трёхзначной цене Urals российский бюджет в 2026 году не выйдет в профицит, но сверхдоходы могут сократить разрыв между фактическим дефицитом и плановым значением. По итогам января–апреля казна ушла в минус на 5,9 трлн рублей при годовом плане дефицита 3,8 трлн. При сохранении цены Urals выше 90 долларов за баррель до конца года нефтегазовые доходы могут превысить заложенный в бюджет уровень на 2 трлн рублей. Однако реальный эффект сдерживают крепкий рубль (курс около 75 вместо заложенных 92), выплаты по топливному демпферу (в апреле — 377 млрд рублей), а также дисконт российской нефти к Brent (почти 24 доллара). Дополнительные доходы Минфин направляет в Фонд национального благосостояния, а не тратит. Для полного покрытия дефицита Urals должна держаться выше 100 долларов ещё не менее года — это возможно только при затяжном конфликте на Ближнем Востоке.
Российский бюджет столкнулся с парадоксом: нефть дорогая, а дефицит большой. По итогам апреля средняя цена Urals для расчёта налогов достигла 94,87 доллара за баррель — максимум с 2014 года. Однако казна за январь–апрель ушла в минус на 5,9 трлн рублей, хотя годовой план дефицита — всего 3,8 трлн. Как высокие цены помогут закрыть разрыв — разбирались «Известия».
Если среднегодовая цена Urals будет не ниже 80 долларов, нефтегазовые доходы могут составить 11 трлн рублей — на 2 трлн выше плана, подсчитала руководитель отдела макроэкономического анализа «Финама» Ольга Беленькая. Правда, для этого нужно, чтобы баррель стоил не менее 90 долларов весь оставшийся год. В начале года цены были гораздо ниже (45 долларов в январе–феврале), поэтому среднегодовая стоимость окажется ниже пиковых апрельских значений.
Каждые дополнительные 10 долларов к заложенной в бюджет цене отсечения (59 долларов за баррель) добавляют около 120 млрд рублей в месяц при неизменном курсе, пояснил портфельный управляющий УК «Альфа-Капитал» Дмитрий Скрябин. Но реальные поступления оказались ниже теоретических. В апреле Минфин оценил дополнительные нефтегазовые доходы примерно в 200 млрд рублей, а не в 400–450 млрд. Причины — крепкий рубль (фактический курс около 75 против заложенных 92), топливный демпфер (компенсации нефтяникам в апреле составили 377 млрд рублей) и дисконт Urals к Brent (почти 24 доллара в апреле).
Кроме того, рост расчётов в юанях и рупиях, курсы которых падают к доллару, сжимает рублёвую выручку. Укрепление рубля снижает выручку экспортёров примерно на 110 млрд рублей ежемесячно относительно бюджетных ожиданий, оценил Скрябин. С учётом этого при цене 95 долларов ежемесячный дополнительный доход может составить около 300 млрд рублей.
Минфин уже начал пополнять ФНБ: с 8 мая по 4 июня запланированы покупки валюты на 110,3 млрд рублей (5,8 млрд в день). Это существенно ниже ожиданий рынка (300–400 млрд), что говорит о консервативном подходе властей. Даже при высоких ценах дополнительные доходы рассматривают как резерв устойчивости, а не как повод для расширения бюджета. Нефтегазовые поступления сегодня формируют лишь 22% доходов казны против 40% десять лет назад.
Закрыть дефицит полностью получится только если Urals будет держаться выше 100 долларов ещё целый год, подсчитал руководитель Центра макроэкономических исследований Сбербанка Александр Исаков. Это возможно лишь при затяжном конфликте на Ближнем Востоке — более 10 месяцев.
Высокие нефтяные цены несут и инфляционные риски. Рост налоговой цены нефти считается умеренно проинфляционным фактором, поскольку усиливает бюджетный импульс и потребительский спрос, отмечает аналитик «Цифра брокер» Егор Зиновьев. Однако часть эффекта компенсируется укреплением рубля и топливным демпфером. Банк России сохраняет осторожность: если конфликт затянется, мировая инфляция может перекинуться на Россию.
